Деньги и власть. Начало всех человеческих устремлений и их логический финал. Мы связываем деньги только с властью, а власть только с деньгами. Мы преклоняемся перед деньгами, как язычники, подносящие своему идолу самое ценное в надежде получить что-то еще ценнее. С каждым новым правительством, спешно перетасовывающем классы, мы понимаем зыбкость и абсурдность своего положения. Мы хотим получать от жизни лучшее и связываем это лучшее только с наличием определенного количества денег. В самом ли деле на деньги можно купить все? Много раз я, как и многие другие, задавал себе этот вопрос? И в отличие от других я всегда отвечал – НЕТ. Очевидно, что искреннее, хорошее отношение, любовь и т.п. не имеют прямым стимулом деньги, но их закрепление происходит только при помощи денег. Это факт, от которого никуда не уйдешь. Единственное же, что невозможно купить за деньги – позитивные ментальные состояния: хорошие воспоминания, чувство собственного достоинства, удовлетворение самореализацией, - словом все, что обращено к самому себе, к своему “Я”.

Деньги были порождены социальными отношениями между людьми, это чистой воды социальный феномен. Как только появляется проблема Другого, сразу же появляется и проблема денег. Деньги всегда обращены вовне. Они помогают жить, но не помогают чувствовать. Более того, им удается разъединить такие взаимодополняющие понятия, как жизнь и чувства. Они способны прокладывать любую коммуникацию с любым человеком, кроме самого себя. Если самокоммуникация как-то связана с деньгами, то это означает, что между вашим внутренним и внешним миром встрял Другой. Потребность в деньгах может отпасть только с потребностью в Другом. Именно этого не понимали марксисты, рассматривающие человека только с точки зрения производителя или потребителя. Будучи социальным животным, человек всегда будет обращаться к Другому. И в этой коммуникации убедительнейшим аргументом всегда будут деньги. Мир как деньги и представление.

Правда, я до сих пор еще встречаю людей, которые нисколько не одержимы стремлением к деньгам, а следовательно и власти. Это уникальная порода людей, сохранившая установки ранних людей. Эти люди интровертируют всех в свой внутренний мир, и рассматривают Другого как часть виртуального полотна, навеянного их воображением и не отделимого от их внутренней жизни. К этому я приходил всегда, во всех своих размышлениях о пользе и вреде денег. Лучшая борьба с деньгами – солипсизм. Что же касается вреда и пользы денег, то, вероятно, следует указать на то что недостаточное или чрезмерное количество денег ведет к вырождению человека. Правда, лучше конечно вырождаться сытым, чем голодным. Средний достаток и насколько это возможно независимая работа с гибким рабочим графиком – единственное решение, способное сохранить человека.

Мы всегда связываем деньги и власть с богатством. Богатство, капитал и прочие аккумуляторы социальной значимости индивида. Вообще же, наши представления о богатстве слишком экономические. Интересно, что некоторые племена индейцев считают богатыми тех, кто знает больше мифов, танцев, участвовал в наиболее известных боях или религиозных ритуалах.

На одной из лекций по теории экономики бывший коммунист и ярый партийный функционер профессор объяснял мне, что капитал – это сила, накладывающая на человека огромную ответственность за всех людей, работающих на этот капитал. Он рассказывал о телевизионном интервью с одним из виднейших бизнесменов планеты, который, несмотря на свой весьма преклонный возраст, не собирался уходить из бизнеса. Он объяснял это тем, что его дети не имеют организационного дара, а управлять бизнесом – это божественный дар, ведущий к созиданию общественно значимых продуктов, без которых цивилизация не сможет существовать. У него на заводах работало где-то около полумиллиона человек, и он говорил, что не может оставить их всех на произвол судьбы. Его жизнь – гарантия жизни и благополучия всех его подчиненных. Я стал спорить с профессором. Я говорил о капитале в марксовских терминах. Я говорил о том, что люди вроде того капиталиста не дают никакого шанса людям, - возможно даже работающим в настоящее время у него, - с нуля начинающим бизнес в этой же области. Конкуренция – миф, которым кормят людей, обрекая их на усредненную жизнь рядового сотрудника огромной компании, в которой кроме него трудятся тысячи таких же стандартизированных людей, подогнанных под образ работника данной компании. Конкуренция – миф, внушающий человеку наличие у него принципиальной возможности повлиять на рынок. Рынок – совокупность случайностей, не поддающихся никакому объяснению. Все экономические прогнозы по меньшей мере двусмысленны, чтобы оставить за собой возможность изменять их прогностическое содержание в соответствии с произошедшими событиями и подгонять их пост фактум. Это мне напоминает толкование катренов предсказателя Мишеля Нострадамуса, которые можно истолковывать как угодно и которым приписывают предсказания только имевших место событий.

Накопительские таланты человека безграничны. С чем мы сталкиваемся сплошь и рядом – обывательский хлам, разложенный по всему дому с жертвенно-ритуальным лоском. Набор всех этих предметов массового производства обескураживает исследователя своей организованностью. Он кажется скорее результатом не человеческого труда, а деятельности гигантского вида муравьев.

Все мы каждую минуту парализованы боязнью потерять вместе с деньгами мир. Мир, в котором мы живем. Мир, в котором нас принимают за людей.

Как-то Сюр очень точно сказал об образе жизни в капиталистическом обществе: зарабатывание денег не имеет никакого отношения к занятию любимым делом; более того, это напоминает год за годом все более совершенствуемый механизм продвижения очереди доступа к общественным благам. Каждый человек, выйдя на рынок рабочей силы становится в эту очередь – сначала вшивенькая комнатка на окраине, обновление гардероба, покупка телевизора, стереосистемы, стиральной машины, холодильника, кухонного комбайна, затем купленный в кредит автомобиль, взятая в ипотеку квартира или дом и т.д. Роль государства следить за порядком и скоростью движения очереди. Но стоит тебе хоть на год выбыть из этой очереди – скажем, поехать поправить душеное здоровье куда-нибудь в Тибет – как ты остаешься за бортом. Тебе приходится встать в конец очереди и годами дожидаться продвижения до уже когда-то занятого места.

Меня просто выводит из себя расхожая фраза о том, что прежде чем что-нибудь получить, необходимосто это заслужить. Как правило, об этом говорят люди, достигшие чего-то, но не за счет своих неординарных талантов, а в силу своей готовности достигнуть цели во что бы то ни стало, перескакивая через нравственные принципы точно цирковая лошадь. И обычно дети таких людей “не заслужив” имеют все, чего “встав в очередь” можно достигнуть к годам двустам. Что значит заслужить отдельную квартиру или высокое положение в обществе? В условиях современной цивилизации все заслуги Иисуса Христа не приравняли бы даже к однокомнатой квартире на периферии. О какой заслуге идет речь! Чем больше ты горбатишься, тем меньше получаешь.

Если немного вульгаризовать сказанное, то получится, что все мы все просто роботы, подключенные к единой сети питания, имя которой деньги.

“Денежная” тема всегда мне напоминает рассказы о газовых камерах Освенцима, которые, как известно, были оборудованы “со знанием дела”. Это был настоящий завод по переработке человеческой плоти со множеством специализированных цехов. Инженерное проектирование цехов поражает до сих пор. В Освенциме все было продумано до мелочей – конструкция камер, поточная линия, гибкая система премий работникам, организация системы стока крови, цвет кафеля, организация рабочего места и т.д. На этом “заводе” также особое внимание уделяли экономико-психологическому проектированию. Так существовал известный прием, шокирующий своей коварностью. Суть его состояла в том, что с целью обеспечения спокойствия среди идущих на смерть заключенных, работники соответствующего цеха (которые в силу гибкой системы оплаты “труда”, были кровно заинтересованы в бесперебойной работе доменной машины смерти) предупреждали идущих на смерть людей, чтобы те запомнили номер крючка, на который вешают одежду с тем, чтобы не возникло никакой неразберихи после “дезинфекции”. “Рациональная” подпитка иррационального мотива, способствующая притуплению или же полному подавлению страха. И если плакали дети, их утешали родители. Они шутили с детьми, смеялись и разговаривали. То же самое происходит и с нами. Мы стоим в той самой длиннющей очереди за общественными благами, не осознавая, что идем на верную гибель. Правительство же настолько изощрилось в изобретении психологических приемов притупления критического сознания, что даже при всем желании массы государственную политику практически не в чем упрекнуть.

Очередь это всегда линия. Линейность всего человеческого наиболее точно отражает “очередь”. Поэтому в современных условиях избегание линейности стало принципом выживания Личности. По-видимому, я продолжаю оставаться человеком, который живет в настоящем, в огромном настоящем, где нет ни прошлого, ни будущего, ни воспоминаний, ни планов на будущее; и цель у него одна – вырваться из общества, жить без корней, пуститься в путь первооткрывателя, в неизвестное царство бунтующих инстинктов. Отрастить смешную бороду и гулять с хорошенькими растрепанными девчонками из маленьких домиков на окраине города. Я, чувствительный и сумасбродный, как Остин Пауэрс, трагичный в своем остроумии, как Чарли Чаплин, болтливый и пошлый, как Говард Стерн.

Страшнее всего то, что люди становятся отражениями своих теней. Отсутствие надежды перерастает в миф. Так возникают мифы безнадежности.

В одной из книг по проблемам неопознанных явлений человеческой психики я наткнулся на эксперименты Хилгарда. Так Хилгард ввел в науку понятие скрытой боли (covert pain). Речь идет о боли, не достигающей сознания.

Помимо этого, после работ Мелзака и Кейси в нейрофизиологии появилось различение двух компонентов боли – “восприятие боли” (sensory pain), играющее чисто информативную роль (сообщение о локализации и интенсивности стимула) и “переживание боли” (suffering pain), представляющее страдание, субъективный аспект боли. Это различие было установлено после того, как было обнаружено, в частности, что больные, перенесшие префронтальную лоботомию, продолжают воспринимать болевые стимулы, но это восприятие лишено всякого элемента страдания.

Сейчас я нахожусь на перепутье. Я не знаю, чем мне заниматься дальше. После девяти лет университетской пытки обучения экономическим и смежным с ними дисциплинам, я наконец официально откосил от армии. Теперь я в каком-то смысле свободный человек. Но если я буду продолжать работать “по специальности”, это сведет меня с ума. Я человек здоровый, творческий, хороший и добрый я человек. Одним словом, привлекательный я человек во всех смыслах. Это особенно тяжело, когда люди соревнуются между собой в своей возможности не замечать меня. Всю свою жизнь я искал что-нибудь, во что можно было бы поверить, может даже какую-нибудь религию, способную примирить меня со своим собственным миром, и нашел это в Искусстве. Теперь же, когда я не могу заниматься тем, что дает мне импульс продолжать и верить в себя, я даже не знаю. Необходимость иметь собственные деньги заставляют меня стать самостоятельным. А я всегда разделял понятия “самостоятельный” и “независимый”.

Eyeseyeseyes
Как легко eyes превращается в yes. Глаза – это всегда пауза. Глаза – это всегда стоп-кран. Глаза – это всегда поступок, достойный медали Героя. Когда наступает весна, глаза, проведшие всю зиму в гусеницах, полные красок и волшебства начинают вылетать из своих коконов бабочками, порхающими от одной надежды к другой. Такие глаза живут всего сутки, а иногда и того меньше. Глаза, которые живут больше этого срока, скорее всего напоминают не бабочек, а сорок, ворон или попугаев. Я каждый день просыпаюсь с новыми глазами. Мне приходится быть очень осторожным – город кишит охотницами до свежих глаз, которые они ловят сачками своих задниц. Глаза - это ближе всего к революции.

Вчера по пути в универ мне повстречалась моя одноклассница, набитая дура каких мало. Она слыла на всю школу тем, что сосала у кого попало. Она сосала стоя и сидя, лежа и на корточках, в раскрытом окне и стоя на голове. Теперь когда этой сосалке под 27 и дела ее юности давно позади, она пытается заглушить в себе комплекс шалавы (как я его называю) обилием как можно большего числа обидных фраз в адрес людей, каким-то образом связанных с ее отсосным прошлым. Но я ее всегда грузил, гружу и грузить буду. Видимо, это происходит в силу того, что некоторых баб даже моя непомерная и дикая фантазия не может сделать хоть сколько-нибудь привлекательными и оригинальными. Так вот, эта соска была со своей прыщавой и тщедушной подружкой, у которой была просто неописуемо жуткая конструкция задницы, похожей скорее на сложенную сломанную раскладушку. Вначале заговорил отсос. Да, я же не описал ее. Это была жирная деваха с сальными волосами и замасленным лицом. У нее были длинные черные волосы, оформленные в манере какой-то жопной завивки. Топик, прикрывавший дряблое белое сало ее груди и плеч. Талия у нее все же была. Вероятно, это было единственное, чем она напоминала человескую особь женского пола. Она была в обтянутых джинсах, из которых выпирала ее жидкая студенистая задница (кстати, толкнувшая меня на мысль о существовании агрегатных состояний задницы). На руках типа как фенечки, укрупненные до размеров наручников. Прыщавая грудь и гнусавый голос. Одним словом – сосалка. Итак, первой заговорила она. Привет.
Привет.
Как дела?
Ничего.
Ничего хорошего? (кстати, тут уже не вопросительный знак, а символ, обозначающий неудачный ход в шахматах).
Да нет, почему же. Все в норме. (Я пытаюсь отъебаться от нее).
Как у тебя на личном фронте? (У кого что болит, тот о том и говорит. Правда, она раскопала себе какого-то бойфренда, козлину позорного, судя по всему, злостного зоофила, которого она таскала по всем местам, где ей могут повстречаться хорошо и плохо забытые старые знакомые). Все как всегда.
В смысле никак? (Разве может шалава понять личную жизнь ПОЭТА)
Почему никак. Наоборот, так как надо.(Внезапно, мне словно открылся истинный лик ее бытия. Она предстала мне человекообразным куском сала вперемешку с дерьмом. А ее лицо превратилось в губку, впитавшую в себя не один литр мужских выделений. Она пахла рыбой). Ты что-то вроде слишком заучился. Похудел, осунулся.
Такова жизнь: я худею, ты толстеешь (Она заложила руку в карман и как-то очень по-свински смотрела на меня). Значит, занят очень. И за девочками не бегаешь? (Что ей от меня нужно, я что-то не догоняю).
Да нет, это они за мной бегают.
Ааааааааааааах вот как. (Она улыбается. И тут передо мной обнажается еще одна из граней ее нулесуществования. В самом центре нижнего ряда ее передних зубов я разглядел желтый-прежелтый кривой зуб. Судя по всему, ему недолго осталось: через некоторое время он почернеет и отвалится. И при следующем разговоре, она наверняка будет присвистывать через щербину. Тем более, что присвистывать она будет не только при разговоре, но также и при пресловутом процессе сосания. Так к ее минету добавятся причавкивания и присюсюкивания). А как же с работой – нашел что-нибудь?
Нет еще, но я постоянно в поиске.
“В поиске” – это хорошо, если, конечно, он не затянется на всю жизнь.
(Меня закачало от отвращения, которое я еще никогда не испытывал к человеку) Ну ладно, я побежал.
До свидания.
Она попрощалась со мной уж как-то слишком официально. Я вошел в универ и еще долго не мог вспомнить, зачем я пришел. Единственный вопрос, который оставался и продолжает оставаться у меня в голове – можно ли проявить сочувствие, сострадание, содействие людям нравственно опущенным. А если можно, то зачем?

Fuck! Как много вещей хочется изменить. Сегодня мне нужно изменить одно, завтра другое. Я бы так хотел, чтобы с каждым утром моя жизнь становилась все интересней и все безопасней. Наверно это именно то, что нужно всем – повышенный интерес к жизни и безопасность. Я хотел бы, чтобы мне многое сходило с рук. Да нет, я хотел бы, чтобы мне все, абсолютно все сходило с рук. Хотя тогда я бы еще скорее сошел с ума. Наверно тут следует подразделить сумасшествие на злосумасшествие и добросумасшествие, а также – самостоятельно-сумасшествие, дене-сумасшествие, ноче-сумасшествие, дома-сумасшествие, улица-сумасшествие, среди-друзей-сумасшествие, среди-врагов-сумасшествие, выход-найден-сумасшествие, выхода-нет-сумасшествие, от-нечего-делать-сумасшествие, на-первом-этаже-сумасшествие, на-втором-этаже-сумасшествие, на сотом-этаже-сумасшествие, при-переходе-улицы-сумасшествие, при-объяснении-в-любви-сумасшествие, правостороннее сумасшествие, левостороннее сумасшествие, одно- и многополосное сумасшествие, сумасшествие с односторонним движением, сумасшествие с броуновским движением, сумасшествие с пристегнутыми ремнями безопасности, сумасшествие без каких-либо ремней безопасности и аварийных подушек, сумасшествие 1/2, сумасшествие 1 целая, сумасшествие 1 целая 3/4, сумасшествие за двоих, троих и т.д.

Что такое быть свободным?
Формула свободы, ставшая для нас жизненной необходимостью и, в то же время, очень напоминающая нам поиски философского камня.

Мы еще можем спасти человека, даже ценой его полного уничтожения.

В один из прекрасных солнечных дней начала лета я вышел из универа и решил смотаться в какое-нибудь место поинтереснее. Я вспомнил о приглашении со стороны одной приятельницы побывать в гольф-клубе, в котором она работает. Я решил навестить ее, тем более, что она достаточно сильно мне нравилась. Она на каникулы подрабатывала в этом клубе официанткой. Я купил себе коку, сел в туристический микроавтобус, проезжающий мимо этого клуба, который находился достаточно далеко от города, и поехал к ней. Через час мы уже подъезжали к этому месту. Шофер предупредил меня, и я сошел. Гольф-клуб располагался в престижнейшем дачном месте страны. У клуба стояло несколько крутых джипов. И мне становилось все интереснее и интереснее. Я вошел в помещение. У двери стоял какой-то свин и говорил по мобиле. Он несколько удивленно посмотрел на меня. Я был прикинут по-студенчески, как впрочем и всегда. У меня не было золотых цепей, браслетов и прочей хуйни, которую так любит навешивать на себя номенклатура постсоветских стран и ее выводок. Со мной не было длинноногой полуголой шлюшки в дорогом шмотье и босоножках от Прады. У меня не было тачки, мобильника и прочей атрибутики социального престижа. На меня косо поглядывали. Наверно меня принимали за журналиста. Тем более, что в тот момент я и в самом деле был журналистом. Телки поглядывали в мою сторону, поправляли сиськи, подкрашивали губы, перезванивались с охраной, базарили друг с другом и громко смеялись. Все пили пиво. Я не пью пиво, поэтому я сел у стойки и стал ждать бармена, который судя по всему куда-то съебался. Через несколько минут я встретил свою знакомую. Она вышла убрать с очередного стола и увидела меня. Я взял себе натуральный сок, сел в углу и стал зырить в оба. Страшное-престрашное место. Как в сказках, когда Ивана-царевича собираются положить на противень, и все зависит от того, сообразит ли он перехитрить Бабу-Ягу. Я никогда не видел такого количества мудаков в одном месте, хотя нет, видел – парламент любой страны, где каждый депутат имеет конституционное право быть разбойником. Здесь отовсюду пахнет ханжеством и невежеством, гандонством и мертвечиной. Люди с атрофированными душами. Как барахло, куча всякого дерьма, которое накрыло меня с головой. Для чего я сейчас делаю эти заметки - чтобы послать все к ебеней матери. Они разговаривают с ней очень фамильярно. Они спрашиват типа, а это что за хрен, может надавать ему по рогам. Она сконфузилась, тупо улыбнулась и сказала, что это типа как мой знакомый, который приехал меня проведать. Один из них, дохляк лет 19-ти с зализанными желе редкими волосами, похожими на бред сивой кобылы, и пижонском прикиде, - посмотрел в мою сторону и спросил у нее, мол, не пристаю ли я к ней, а то в случае чего он может мне глаз на жопу натянуть. Она сказала, что нет, все нормально. Я читал по губам и с каждой новой минутой все больше удивлялся месту, в котором я оказался земную жизнь пройдя до половины. Через несколько минут она подозвала меня и представила меня этим ге:там. Один ге:т со мной так и не поздоровался. Я переспросил его имя. А он сказал, что Ге:е:е:е:е:т. Она угостила меня кофе. Я посидел еще некоторое время+, а потом смотался.

Я не мог найти себе место+. Кстати, там же я увидел одного ублюдка, сына мэра, которому я преподавал микроэкономику и который не явился ни на одно занятие, а в конце семестра подошел ко мне и с каким-то омерзительным высокомерием попросил не ставить пока ему ни какой оценки. Я пошел ему навстречу. И вот через неделю, когда я сдавал ведомости с оценками в деканат, я увидел напротив его фамилии максимальный балл. Я вспылил - кто это поставил оценку за меня? Какого хрена! Декан попросил меня не пылить, а лучше поставить напротив оценки свою подпись и покончить с этим делом раз и навсегда. Я сказал, что не поставлю. А он сказал, что у меня могут возникнуть сложности с моей предварительной защитой, поскольку я “не восприимчив к критике”. При чем здесь критика, мне показалось, что я схожу с ума. Это же абсурд какой-то! Я сказал декану, что никак не могу догнать, о чем он гонит. Он сказал, что вопрос блатных в этим вузе не обсуждается с библейских времен. Поэтому если меня что-то не устраивает, я могу катиться на все четыре стороны. Я не мог заваливать свою “преподавательскую практику”, от которой зависело предоставление мне очередной отсрочки от армии, в течение которой я смогу защититься. И я скрепя сердце подписал. И вот теперь, когда я увидел этого выблядка в гольф-клубе, среди полубих девиц с кукольными чертами лица и всего лишь с одной извилиной и то между ног, - я чувствовал себя хреново. Конечно, он со мной не поздоровался – я видите-ли слишком мелок для него. Плюс ко всему этот мудак стал клеиться к телке, к которой я пришел. Она растерянно смотрела на меня, а я растеряно смотрел на себя. Мне показалось, что я превратился в толпу, одну могучую бушующую толпу, способную взять штурмом все что угодно. И я решил приберечь свое возмущение до лучших времен, - когда таких “одиноких толп” станет хоть немного больше.

А теперь немного о себе и моем отношении ко всему, что происходит вокруг меня. Я не хочу, чтобы моя жизнь была поставлена на общественный конвейер. Чтобы через некоторое время она сошла с него как готовая продукция и поступила в оптовую торговлю. Чтобы моя жизнь была тщательно отлажена и продиагностирована. Чтобы мою жизнь ставили на полку в супермаркете и рекламировали по телевизору или в интернете. Чтобы на мою жизнь делали новогодние или прочие другие скидки. Чтобы мою жизнь уценяли или даже возвращали на склад. Чтобы мою жизнь сдавали на прокат и изнашивали до дыр. Чтобы мою жизнь продавали в секонд-хэнд. Чтобы мою жизнь распространяли через дистрибьютерскую сеть. Чтобы мою жизнь разводили в неволе или разогревали в полуфабрикатном виде. Чтобы мою жизнь снимали с производства и отправляли в музей. Чтобы мою жизнь реставрировали и делали частью экспозиции. Чтобы мою жизнь отправляли на свалку и утилизировали ее в жизнь кого-нибудь другого. Я не хочу такой жизни ни себе ни другим. Поэтому я и борюсь против всего этого античеловеческого кала.